«Что мне, сдохнуть в этом СИЗО»? Глава Нежинки в суде не смог сдержать слёз

_{Наби Османов на экране в зале суда. Фото 1743.ru}

Наби Османов, глава пригородного села Нежинки, обвиняемый в коррупции, попросил перевести его из СИЗО под домашний арест. Его речь была настолько эмоциональной, что в какой-то момент чиновник даже расплакался в клетке изолятора — вместе с женой, которая плакала в зале суда.

«Бензин раздавался пострадавшим от паводка»

Началось все с того, что Османов заявил о своей невиновности. Напомним, обвиняется он в хищении бензина на 35 тысяч рублей: топливо на эту сумму было списано с казенной карточки, а отчитаться — куда оно делось — Османов не смог. Так вот, в суде он заявил (в зале обвиняемого не было, в процессе он участвовал по видеоконференцсвязи из специальной клетки в СИЗО), что этот бензин во время наводнения раздавал односельчанам — тогда, мол, было не до отчетности. Да и сумму для хищения, говорит он, придумали смешную.

Наби Османов:

— Мне в этой клетке находиться, здесь сдохнуть, в этом СИЗО? Из-за чего? Из-за того, что я, проявляя гуманизм, на паводке день и ночь три месяца жил? Людям раздавал этот бензин… На 35 тысяч рублей! И надо было через год мне предъявить фотографии, видео, и сказать: «вот, ты сливал бензин». И потом, при бюджете администрации села от 100 до 200 миллионов — 35 тысяч рублей?!  

Его адвокат очень энергично добавила: Османов, которого держат в изоляторе, чтобы он не давил на свидетелей, абсолютно невиновен, и она уверена, что сумеет добиться оправдательного приговора.

Защитник Наби Османова:

— Рассуждать о том. Что есть давление на свидетелей, просто нет смысла, потому что давить можно на свидетелей, если есть преступление. А если его нет, то и давить не на кого.

Где сидеть под домашним арестом: свой дом в Нежинке или чужая квартира в Оренбурге

Но виновен или не виновен — это будет потом решаться. Сейчас речь идет о том, что с обвиняемым делать сейчас: отпустить под домашний арест или оставить в камере?

Напомним, изначально Османов был отправлен под домашний арест, но потом выяснилось, что он общался со свидетелями по своему делу (в том числе со своей женой и сыном), и это дало основания сменить меру пресечения, отправив чиновника в СИЗО. По мнению адвоката, это грубейшая ошибка следователя: зачем вообще было отправлять его в собственный дом?

Защитник Наби Османова:

— Мы допрашиваем супругу и возвращаем ее домой. Что должен был сделать следователь, который радеет за дело, чтоб на свидетелей никто не давил? Он должен был первым выйти в суд с ходатайством об изменении адреса нахождения Османова. Но у нас этого не произошло.

При этом, заявила защита, суду было предложено три варианта, где Османов может находиться под домашним арестом. Хозяева не против, их решение надлоежащим образом заверено и передано суду. Более того: хозяйка одной из квартир — врач, она готова и жилье свое обвиняемому предоставить, и следить за его здоровьем.

Защитник Наби Османова:

— Предложено три адреса. Два из них — в городе Оренбурге. То есть он вообще не будет соприкасаться с селом Нежинка. Хорошо: отказали, что Нежинка, там родственники, бога ради, какие-то опасения, может быть, есть. Но город Оренбург? До Нежинки 15 километров!

«В СИЗО можно 20 раз умереть»

Кстати о здоровье. Османов заявил: до ареста он готовился к операции на сердце, сейчас она. Разумеется, отложена, а он чувствует себя все хуже.

Наби Османов:

— Обращаясь в апелляционную инстанцию, я полагаюсь на гуманность и справедливость. Потому что за 2-3 месяца, или сколько будет идти суд, я не знаю, что может случиться с моим здоровьем. Здесь, в этих условиях… Я уже на себе бе это испытал, мне вызывали в камеру врачей экстренно, но это одно название, что экстренно: в условиях СИЗО можно 20 раз умереть, пока врачи придут!

Его адвокат рассказала об этом случае. По ее словам, Османов уже чуть не умер на нарах, и спасли его сокамерники.

Защитник Наби Османова:

— 12 числа, после судебного заседания, в ночное время, Османову в камере стало очень плохо, на что сотрудник сказал: «Лежи, тебе станет легче». После того, как сокамерники начали долбить в дверь, поднялся шум, только тогда вызвали врача, который оказал помощь.

Второй адвокат подхватила: а кто ответит, если трагедия все же произойдет?

Защитник Наби Османова:

— У человека два инфаркта. Мной представлено заключение, которое говорит о том, что он не может содержаться в условиях изоляции. Я, конечно, понимаю: если с Османовым что-то случится, мы потом будем искать ответственных.

Глава написал заявление об увольнении

В конце заседания подсудимый дал волю эмоциям. Он сказал, что вся эта история — козни недоброжелателей, он кому-то «перешел дорогу». Но теперь недруги могут успокоиться — он решил отказаться от должности.

Наби Османов:

— Ну, мешал я кому-нибудь — я написал уже заявление об уходе! Все, я не хочу там работать! Ну, перешел я кому-то дорогу — у меня было достаточно времени, здесь сидеть, кушать баланду, вспоминать про это! Я все перекрутил в голове! Я все знаю уже!

Наконец, эмоциональный накал достиг максимума. Глава, который скоро станет бывшим главой, присоединился к жене, громко плакавшей в течение всего заседания, и тоже дал волю слезам.

Наби Османов:

— У меня жена уже состарилась на 30 лет! Ну, ладно я здесь, над ней зачем издеваться?! Простите, все, спасибо…

Но суд эти слезы не растрогали: Османов остается под стражей.