Две пули из казенного «леворвера»: как уважаемый человек стал убийцей собственной жены

_{Немолодая крестьянка. Фото сделано этнографом Михаилом Круковским в 1909 году во время экспедиции в Оренбургскую губернию}

14 февраля 1886 года в крошечную деревеньку Владимировку Каликинской волости, расположенную на самой окраине гигантской Оренбургской губернии (сейчас это Александровский район), приехал полицейский урядник Никонор Попов. Его вызвали туда, чтобы расследовать убийство 50-летней крестьянки Прасковьи Демиденковой. Расследовать, впрочем, оказалось особенно и нечего — убийца не скрывался, сидел у трупа и горько рыдал.

_{Владимировка сейчас (в деревне одна улица, и, кажется, жилых домов на ней нет) и на картах 1869 и 1939 годов}

Место преступления и орудие убийства

Когда господин полицейский прибыл в деревню, его проводили в дом покойной. Собственно, и покойная была там — о том, что ничего трогать на месте преступления нельзя, крестьяне не знали, и перетащили тело с дороги, где была убита женщина, в более удобное место. Вообще, это было логично: с момента убийства прошло целых два дня, машины с мигалкой у полицейского не было, и телефона, по которому ему сообщили бы о преступлении, тоже — пока до его отыщут, пока он до места доберется… Что ж, трупу посреди деревни на дороге неделю валяться?

_{Акт осмотра избы}

Никифор Попов запротоколировал:

— Покойная лежит на полу вверх лицом. Покрыта черным платком, одета в белую холщовую рубашку, сарафан черный, чулки. В руках иконки. Рубаха на левой стороне груди в крови.

Побеседовав с находившимися в избе, полицейский установил: смерть наступила в результате выстрела «из Леворвера пулей».

_{Тот самый протокол}

Орудие убийства ему подали тут же: вот оно, пожалуйста. Никифор записал:

— Леворвер, из которого совершено убийство, заряжен 2 пулями и 4 выстреленными гильзами.

Позднее в Оренбурге, на суде, эксперт — не полуграмотный урядник, а эксперт в области вооружения, кадровый офицер, — объяснит, что это револьвер системы Лефоше, а именно Lefaucheux M1858. Это простое, но очень надежное оружие царское правительство сначала закупало во Франции, а потом наладило собственное производство — в Туле и Сестрорецке. Револьвер был хорош не только своей дешевизной, но и очень простой конструкцией – справиться с ним мог не только офицер, но и самый темный крестьянин.

Собственно, потому «леворвер» и оказался во Владимировке: он принадлежал мужу убитой, 55-летнему волостному старшине Никите Демиденкову.

Волостной старшина — это… Ну, кто-то типа главы района по-нынешнему. В каждой деревне из числа крестьян избирался сельский староста, а старостами всех деревень одной волости (в данном случае — Калинкинской) командовал волостной старшина, его, кстати, тоже избирали всенародно. В обязанности старшины, среди прочего, входило «принимать первичные меры к восстановлению порядка до прибытия уездной полиции» и «принимать полицейские меры к раскрытию и задержанию преступников» — потому ему и полагалось оружие. И вот это-то оружие выстрелило в Прасковью.

_{Лист из уголовного дела 140-летней давности}

Попала под горячую руку

Из показаний обвиняемого Никиты Демиденкова:

— Я признаю себя виновным в том, что выстрелил из револьвера в жену свою Прасковью Андрианову [т.е. Андриановну]. В день убийства я с покойной женой, сыном и зятем был на свадьбе. Вернулся я домой сильно пьяный, сын и зять тоже были выпивши. Из-за чего-то дома поднялась у нас драка. Сын и зять стали бить меня, а жена моя за меня заступилась и выгнала их из избы.

Выпроводив молодых мужиков, Прасковья вернулась в дом, и, очевидно, принялась отчитывать мужа, униженного (быть избитым собственным сыном, да еще и мужем дочери, сопляками, которые должны у хорошего главы семейства в кулаке держаться и не пищать — и сейчас-то хорошего мало, а по тогдашним патриархальным представлением это было позором жутким) и взбешенного.

Из показаний обвиняемого Никиты Демиденкова:

— Ругала ли она меня, я хорошенько не помню. Должно быть, ругала. Как попал мне в руки револьвер, не помню, он лежал под подушкой. После 2-го выстрела жена вскрикнула и побежала в двери из избы. Я бросил револьвер и побежал за нею. Она, выбежав на дорогу, упала и умерла. Увидев ее лежащей, я послал за полицейским и старостой.

Того, что он убил жену, Никита не отрицал. Но твердил: не нарочно, без умысла, черт под руку толкнул.

Из показаний обвиняемого Никиты Демиденкова:

— Как случилось убийство, я не могу дать себе отчета. Но я не имел умысла на лишение жизни моей жены и был в эту минуту сильно пьян.

Из тела Прасковьи врач извлек одну пулю – она пробила легкое и задела сердце. Вторая прошла сквозь плечо, разбила оконное стекло и исчезла на улице. Две остались в барабане. А где еще две? Оказалось, что за пару недель до того крестьянин-сосед по фамилии Клюев поехал из Владимировки в другую деревню и попросил у старшины револьвер — волков пугать, если за санями увяжутся. По пути, действительно, пришлось шумнуть, выстрелить пару раз. Потом он оружие отдал хозяину, а тот не только не почистил револьвера после использования, но даже и стреляных гильз из барабана не вынул: словом, обращаться с оружием он не умел совершенно и не любил его. Удивительно даже, что не промахнулся, оба выстрела легли в цель — впрочем, сам-то он утверждал, что и не целился, не хотел попасть…

_{Уважаемый крестьянин. Фото сделано этнографом Михаилом Круковским в 1909 году во время экспедиции в Оренбургскую губернию}

Звездный адвокат и мягкий приговор

В суде, состоявшемся 21 апреля того же года, адвокат, коллежский советник Токарев (к слову, очень матерый адвокат достался крестьянину из крохотный деревушки: по табели о рангах коллежский советник соответствовал армейскому полковнику!), завил: его подзащитный убил жену, и не отрицает этого. Но можно ли назвать такое убийство умышленным?

Из речи адвоката Михаила Токарева:

— …Схватив случайно попавшийся ему под руку револьвер, выстрелил два раза, однако ж без намерения убить жену, а просто желая попугать ее.

_{Доверенность на именном бланке адвоката Токарева}

Товарищ (заместитель) прокурора указывал на то, что убил он не постороннего человека, а своего ближайшего родственника — в Российской империи это считалось обстоятельством отягчающим, притом очень важным. Защитник возражал: но он ведь раскаивается, и он сам вызвал полицию, сам сдался правосудию, в первый же день дал исчерпывающие и изобличающие себя показания. И потом, односельчане отзываются о нем хорошо, более того: они его волостным старшиной выбрали, значит, не злодей он заугольный, значит, просто оступился! В итоге суд вынес приговор:

— Палата полагает справедливым применить к Демиденкову наказание в низшей мере, что и составит для него лишение всех особенных прав и преимуществ и заключение в арестантское отделение гражданскаго ведомства на три с половиною года с заменою 77 и последствиями по 48 статьям Уложения о наказаниях.

Очень легко отделался, надо сказать: вообще-то, ему до 15 лет каторги грозило... А что означают те две стати, которые указаны в самом конце приговора?

77 статья гласила, что «в случае отдаленности арестантских отделений содержание в них заменяется заключением в тюрьме». А 48 – что «присужденные к отдаче в исправительныя арестантския роты гражданскаго ведомства могут быть употребляемы и в городския и всякия другия работы». Проще говоря, в течение трех с половиной лет бывший «глава района» Никита Демиденков жил в Оренбургском губернском тюремном замке, в хорошо известном вам здании на набережной, где сейчас располагается СИЗО, а на работу его выгоняли в город: мостить улицы, вывозить нечистоты, выполнять прочую тяжелую и грязную работу… А заодно вспоминать жену, ставшую жертвой его неожиданной меткости, и проклинать водку, от которой, как известно, одни беды.

_{Подпись обвиняемого под протоколом допроса}

* * * 

Напоминаем, что все истории проекта «Оренбургский ретро-детектив» основаны исключительно на реальных историях, происходивших в Оренбургском крае: все они взяты из старых уголовных дел, хранящихся в Объединенном государственном архиве Оренбургской области. 

Предыдущие выпуски проекта:

Сезон 1

Глава 1: о загадочном убийстве кухарки оренбургского чиновника.

Глава 2: о молодой крестьянке, которую посадила на цепь в сарае и морила голодом собственная свекровь.

Глава 3: о том, как «Оренбургская группа террористов» вымогала деньги у купца, гласного городской Думы.

Глава 4: о том, как 17-летняя сирота, вышедшая замуж за отставного солдата, накормила нелюбимого мужа отравленным пирогом.

Глава 5: о том, как жители отдаленного хутора обвинили своего соседа в колдовстве. 

Глава 6: о том, как тяга к юным девочкам привела солидного чиновника на каторгу.

Глава 7: о том, как польский дворянин-бунтовщик был осужден за коррупцию в Оренбурге.

Глава 8: о том, как агент угрозыска поехал арестовывать бандитов и погиб в перестрелке с сектантами. 

Глава 9: о том, как в пехотном училище вдруг стали пропадать мука и постное масло. 

Глава 10: о том, как рубака-милиционер погорел на взятках.

Сезон 2

Глава 1: о том, как арестанты Беловской тюрьмы выкопали деревянными ложками путь на свободу. 

Глава 2: о смерти в любовном треугольнике.

Глава 3: о смерти богатой вдовы, в которой обвинили ее молодого мужа

Глава 4: о том, как в степи исчезли верблюд и его хозяин

Глава 5: об убийстве ребенка дворянина и осужденной воровки